Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Главная > Новости > КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
НовостиРОДИТЕЛЯМ НЕСЛЫШАЩИХ ДЕТЕЙ

06:29, 16 июля 2020г.

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации

Как-то раз ко мне обратилась глухая молодая мама с просьбой найти тех, кто имеет опыт кохлеарной имплантации (КИ). Она тогда раздумывала, сделать ли её младшему сыну КИ. Через знакомых я нашла для неё контакты тех, кто уже прошёл эпопею с КИ. В тот момент я и подумала: «Почему бы не продолжить писать о людях с КИ? На сайте DЕAFMOS и газете «Мир глухих» на эту тему были уже публикации, пора продолжить!»
Надо сказать, что не все КИшники и родители детей с КИ соглашались засветиться перед нашими читателями. Особенно те, кто имел неудачный опыт с КИ… Но нашлись люди, согласившиеся поделиться своим опытом и размышлениями по столь актуальной теме. За что им большая благодарность!

СКОЛЬКО И ЗА СКОЛЬКО?

25 февраля считается Международным днём кохлеарной имплантации. В мире насчитывается уже более 450 000 КИшников.

На сегодняшний день в России кохлеарные импланты используют более 10 000 человек. Интересный факт – впервые в России кохлеарную имплантацию сделали около 25 лет назад, в Санкт-Петербурге. Сейчас установка имплантов стала обычным делом. В роддомах слышащим мамочкам и папочкам врачи тут же предлагают КИ для глухих новорождённых. Конечно, огорошенные родители хватаются за КИ как за соломинку.

В Москве стоимость кохлеарной имплантации – от 40 000 ₽ до 170 000 ₽ на одно ухо. Это только сама операция, без стоимости самого импланта. А если прибавить и стоимость самого импланта, предоперационную диагностику, первичную настройку прибора и прочее, то общая сумма достигает 1 200 000 – 1 400 000 ₽!

В столице 8 клиник, которые оказывают услугу кохлеарной имплантации. Думаю, в недалёком светлом будущем их будет больше, точно также, как стоматологических кабинетов. Существует государственная программа на получение квоты на бесплатную КИ. Надо будет только ждать своей очереди.

Имплант работает от аккумулятора. Цена аккумулятора варьирует от 13 000 до 17 000 ₽. Катушка ― от 12 000 до 20 000 ₽, контроллер речевого процессора ― от 50 000 до 69 000 ₽, держатель для батареек ― 4000-6000 ₽.

 

ЧТО ТАКОЕ КИ?

Я постаралась найти людей, которым сделали КИ-операцию в разном возрасте, и разговорить их. Нет, вы не думайте, что я ратую за кохлеарную имплантацию. Однако понимаю, что мир не стоит на месте. Инновационные технологии развиваются не по дням, а по часам. КИ двадцать лет назад и КИ сейчас ‒ прогресс налицо: новые технические материалы, более миниатюрные детали, более мощное оборудование, более продуманная программа реабилитации, накопленная годами практика установки имплантата и реабилитации.

Для начала немного покопаемся в научных терминах. Говоря популярно, система кохлеарной имплантации состоит из двух частей: имплант внутри и речевой процессор снаружи. Кохлеарный имплант – техническое средство, которое даёт возможность тотально глухим людям воспринимать звуковые сигналы.
КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Хирург располагает имплант под кожей за ухом пациента. От импланта тянутся электроды прямо в улитку ‒ спиралевидную часть внутреннего уха. Именно улитка у обычного человека улавливает звуки и передаёт их через слуховой нерв к мозгу.

Снаружи на голове к месту, где внедрён имплант, прикрепляется катушка (передатчик) на магните, от которой идёт провод к речевому процессору. Речевой процессор (он выглядит как обычный СА-заушина) улавливает звуки из внешней среды и оцифровывает их, передавая импланту через катушку. Эти цифровые сигналы затем идут по электродам в улитку. Электродов много! Каждый электрод соответствует определённой частоте сигнала. Мозг получает сигналы и обрабатывает информацию, заставляя нас различать звуки.

 

ПЛЮСЫ-МИНУСЫ КИ

Во всех научных статьях про КИ предупреждают, что все люди разные и результаты при активации кохлеарного импланта у них тоже разные. Имплант не вылечит глухоту! Однако, восприятие звуков окружающего мира с КИ более качественное, чем со слуховыми аппаратами. Но сразу так не будет. Вы думаете, что вот вам вставили имплант в ухо и всё – вы слышащий. Нет! Чтобы добиться положительных результатов, нужно пройти очень длинный путь реабилитации. Да и не всем подходит КИ. Перед операцией пациент обязательно проходит тщательное обследование.

Среди плюсов КИ, обобщив публикации в СМИ, мы понимаем, что:
— появится слух, а значит не будет проблем в общении;
— улучшится восприятие речи при шуме;
— легче пройдёт обучение в слышащей среде;
— расширится выбор профессии;
— можно своевременно реагировать на опасности окружающего мира (услышать сирену, звук машины за спиной, раскаты грома и т.д.);
— можно будет наслаждаться музыкой и пользоваться телефоном;
— возникнет уверенность в себе и определённая независимость в «стране слышащих».

А вот среди минусов КИ мы видим, что:
— нет никаких гарантий успешности операции. Это хирургическое вмешательство, связанное с риском;
— без регулярных реабилитационных занятий не будет результатов;
— на нервы возможно будет действовать постоянный фоновый шум (звуки на улице);
— некоторые жалуются на физический дискомфорт (головные боли, ухудшение координации и т.д.);
— требуется регулярное не бесплатное обслуживание (замена батареек, электродов, ремонт внешнего процессора);
— вас ограничат в спортивной активности (вы можете снять процессор и внешние провода, но, например, если тяжёлый баскетбольный мяч попадёт в то место, где спрятан имплант, то тот может повредиться).

Конечно же, лучше же послушать живых людей. Как наши герои решились на кохлеарную имплантацию? Как прошла операция? Каков был их путь с КИ к первым звукам? Лучше ли стала их повседневная жизнь?

 

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: СЫН РЕШИТЕЛЬНОЙ МАМЫ

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Аудиограмма Кости до операции. Левое ухо — глухота

В сурдоцентре маленькому Косте, сыну неслышащих родителей, поставили диагноз: правое ухо ‒ четвёртая степень тугоухости, левое – глухота. Маме Алёне сразу предложили сделать кохлеарную имплантацию сыну. Поначалу она противилась, тем более, что глухие друзья отговаривали Алёну от такого шага. В конце концов, мама перестала волноваться: «Мы не одни такие. У нас есть общество глухих. Потеря глухоты – это не так страшно».

Время шло. Малыш постоянно носил слуховые аппараты. Однако его слуховое восприятие и устная речь развивались медленно. Общались с ним в семье на смеси устной речи и жестового языка. Когда Косте исполнилось 3 года, Алёна задумалась: «Хочу дать малышу большее. Я вижу, что он пытается говорить и понимать, но ему трудно это сделать со слуховыми аппаратами. Может ему всё-таки поможет КИ? А если Костя вырастет и спросит меня, почему я не решилась и не попробовала дать ему слух? Смотрю на своего слабослышащего сына, Костиного брата. У него слышащие друзья. Он отлично владеет жестовым языком. Находиться в двух мирах – это же здорово!»

И опять Алёна принялась за изучение темы КИ. Вступила в группу «Дети слышат» в социальной сети «ВКонтакте». Прочла всё от корки до корки о строении имплантов, о процессе операции, о реабилитации, настройках, уходе за имплантами, о фирмах, которые занимаются этим вопросом.  Изучала видеоролики про КИ. Специально искала информацию о негативных последствиях КИ, но ничего, по её словам, не нашла. Позже мама познакомилась с глухими родителями детей-КИшников. Они стали примером для Алёны. Ведь несмотря на осуждение и стоны окружающих, они решились и дали своим дочерям слух.

Долго Алёна взвешивала «за» и «против».

Как-то мама с сыном поехали на очередную плановую проверку слуха в «Радугу звуков». На приёме у сурдолога Алёна решилась спросить про КИ. Врач не ожидал от неё такого вопроса. Однако сына направили на консультацию и сделали необходимые исследования. Дали направление в Центр аудиологии и слухопротезирования для получения квоты, то есть право на бесплатную операцию.

Муж Алёны долго не соглашался на операцию сыну. Он в то время был на заработках в другой стране, и дистанционно уговорить его не получалось. Когда документы на открытие квоты были уже готовы, Алёна вдруг испугалась и отложила всё на неопределённое время. Да и от мужа не было поддержки. Мама решила попытаться принять сына таким, какой он есть. Это был самый сложный период в её жизни. Алёна не находила себе места, винила себя в бездействии. И когда вернулся муж, она уже была твёрдо настроена на операцию, сумев склонить отца Кости на свою сторону.

В конце августа 2019 года после всех проверок и одобрения медицинской коллегии Костя получил приглашение на операцию. «Земля словно ушла из-под ног, мне было одновременно страшно и радостно!» – с плачем вспоминает Алёна тот день.

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Костя

В конце сентября Костя лёг в детское ЛОР-отделение больницы святого Владимира. Обратите внимание – ЛОР-отделение, а не хирургия. Операцию делают ЛОР-хирурги на внутреннем ухе! А не нейрохирурги на мозге, как утверждают многие некомпетентные ярые противники КИ.

1 октября ‒ день икс, день, который никогда не забудут ни родители Кости, ни он сам. В этот день оперировали шестерых детей. Костя шёл пятым. Сама операция длилась в среднем 20-30 мин, остальное время занимала подготовка к наркозу и отход от него. К вечеру дети, которых оперировали утром, уже бегали по коридору с перебинтованными головами, как ни в чём не бывало! На следующий день их уже выписывали. Костя же сложнее перенёс наркоз. Он встал лишь на третий день после операции.

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Аудиограмма левого уха Кости с работающим имплантом

Слуха ещё не было. Ведь речевой процессор подключается не сразу. Но вот прошло 5 недель. Мальчику надели на ухо процессор и подключили его к импланту. Как только это сделали, Костя застыл, глаза его округлились, мальчик стал показывать пальцем на ухо. Значит подключение прошло успешно, и электроды связались со слуховым нервом. Через три дня сделали повторную настройку, проверили, как малыш слышит. Он реагировал на звуки «П» и «С» на расстоянии 6 метров! Со слуховыми аппаратами такой «дальности слуха» и в помине не было!

Начался ответственный и сложный период реабилитации. По мере занятий Костя менялся. Мальчик реагировал на каждый услышанный звук и удивлялся ему. Сейчас прошло только 8 месяцев, как он с КИ, это небольшой срок, но, по мнению мамы, разница до и после – налицо! Больше стал понимать знакомые слова и вопросы, не опираясь на чтение с губ. Больше стал болтать. Речь стала чище. Мама и младший сын всё чаще общаются между собой голосом. Также он всё охотнее треплется со старшим братом. К жестовому языку прибегают только в том случае, если с уха снят процессор.

Мама понимает, что это только начало пути к миру звуков:
«Много ещё времени надо, чтобы достичь нормы, но мы идём к нему семимильными шагами! Да простят меня глухие, слух — это круто! К сожалению, наша страна отстаёт от США и Европы на 20 лет в плане популяризации КИ. У нас в стране нет ранней помощи имплантированным. Операцию оплачивает государство, бесплатно делают настройки. А заниматься реабилитацией – только на совести родителей. Сейчас в школах глухих много КИшников. Но они попросту НЕ УМЕЮТ СЛУШАТЬ. Слышат — да, но не слушают! В США, например, после операции каждого КИшника сопровождают специалисты, консультируют родителей, направляют их. У нас вся ответственность лежит на родителях. КИ подходит для ответственных родителей, готовых заниматься со своим ребёнком ежеминутно. И очень важно, когда в семье есть слышащие родственники».

 

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ: НЕСОСТОЯВШИЙСЯ КИШНИК

14 лет назад питерского тринадцатилетнего подростка Стёпу из семьи глухих уговорили сделать КИ. Хотя он очень этого не хотел. Достаточно хорошо слышал со своими слуховыми аппаратами. Но согласился, обследование прошёл. Дали добро на операцию. Вживили ему имплант. Что дальше?

Действительно, мальчик стал слышать звуки – от уличного шума до шороха в соседней комнате. Но с ним в семье глухих никто не занимался ‒ не объясняли ему значение каждого звука, не общались с ним голосом, в общем, не проводили реабилитацию. Не было слышащего родственника. Врачи сделали ему операцию и бросили на произвол судьбы.

Позже парень увлёкся лёгкой атлетикой – прыжками в высоту. Приходилось каждый раз снимать процессор. Так Стёпа проходил два года ‒ снимал-надевал. Родственники, спортсмены, друзья – все говорили на ЖЯ, в «мир слышаков» парень так и не вошёл. В конце концов, подросток положил речевой процессор на полку и больше не возвращался к нему. Сам имплант так и остался за ухом под кожей и уже много лет бездействует.

Не хочет ли Степан сейчас, спустя 14 лет после операции, уже имеющий семью, вернуть себе слух с помощью КИ? Ответ был: «Нет!» Ему и не нужно. Степану вполне комфортно в мире глухих, к которому он привык с детства.

 

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: КИБЕРМАМА

Москвичка Жанна впервые пошла на кохлеарную имплантацию в зрелом возрасте ‒ в 47 лет. Про КИ она слышала давно. Но была уверена, что это не для неё, так как перенесла менингит в 4 года, училась в спецшколе. Да и возраст не тот, мол, уже очень взрослая тётенька. Интерес появился, когда её неслышащие друзья решились на операцию КИ своей глухой дочке. Девочка в 2 года с неохотой говорила голосом. Всё больше применяла жесты ‒ показывала пальцем на чашку и потом на рот. Строгие родители заставляли её произносить: «Хочу пить». Бедная девчушка с трудом выдавливала из себя требуемую фразу. Но после операции малышка резко начала развиваться. Через пару лет она даже запела! Она могла не смотреть на лица слышащих сыновей Жанны и спокойно с ними общаться.

На операционный стол нашу героиню буквально пинками загнала не эта девочка, а питерская подруга. Эта петербурженка потеряла слух в подростковом возрасте после перенесённого менингита и тоже была уверена, что КИ не для неё. Но как-то она спросила специалистов, и ей ответили: «Наоборот! Нужно! И как можно быстрее, пока не закостенела внутриушная улитка!» Таким образом, глухая женщина из Питера, которая воспитала троих слышащих детей, не слыша их голосов, легла на операцию. Результаты оказались фантастическими. Подруга слышала практически всё. Она даже говорила: «Таракан проползёт и то его услышу!»

В один прекрасный день Жанна поддалась на уговоры, и побежала, пока не передумалось, в поликлинику за направлением в московский НИИ отоларингологии на консультацию для КИ. И там ей дали квоту. К сведению, тем, кто перенёс менингит, проводят операции вне очереди и бесплатно на оба уха. Почему именно «менингитникам» такая льгота? Потому что улитка у таких людей с возрастом закостеневает, твердеет (по-научному называется «облитерация улитки»), и в неё уже невозможно будет внедрить электроды импланта. Жанне повезло, улитка ещё не облитерировалась полностью.

Своих родственников героиня сразу поставила перед фактом, что оформила документы на операцию КИ. Те были только «за», хоть и тряслись от страха за неё. Слабослышащие и глухие друзья отнеслись с пониманием. Многие восхитились: «Ну ты даёшь! Какая молодец!».

Операция длилась недолго. Там нет трепанации черепа и никто не ковыряется в мозгу, как фантазируют противники КИ. Первый день после операции Жанна лежала и не шевелилась ‒ в голове сильнейший треск, откроет рот ‒ грохот в ухе. Никакого аппетита. Но потом оклемалась.

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Жанна

Её сыновьям было интересно, что мама будет носить КИ. Милые детишки подкалывали, называя Жанну то Кибермамой, то спецагентом из шпионской конторы.

Реабилитация шла долго и нелегко. Когда подключили речевой процессор, Жанна любой звук воспринимала как свист. Кто-то что-то сказал ‒ вместо голоса свист. Упала книга ‒ свист. Грохнула крышка по кастрюле ‒ свист. Свист, свист, свист! Врачи говорили: «Ждите!» А ведь надо было ходить на работу в слышащий коллектив, общаться с сыновьями…

Лишь через месяц свист стал, как туман, рассеиваться. И сквозь этот затихающий свист Жанна начала слышать другие звуки. Спустя какое-то время женщина вдруг обнаружила, что отлично понимает своего коллегу по работе, у которого была ужасная дикция. Раньше даже со слуховым аппаратом его было почти невозможно понимать, даже «здравствуйте» и «до свидания» не разбиралось! А после операции с КИ стало легко с ним болтать.

И через год Жанна легла снова на КИ-операцию, уже на второе ухо. На этот раз всё переносилось гораздо легче. Очнувшись от анестезии, сразу встала и попросила принести поесть, чем очень насмешила и удивила врача.

На работе стала свободно заговаривать с незнакомыми водителями-курьерами, отвечая на их шуточки и сама подшучивала над ними. Сыновья уже забыли, что с мамой раньше надо было говорить медленно, да ещё чётко артикулировать. Они теперь ей в спину говорят, не ждут, когда она обернётся. В машине за рулём спокойно общается с пассажирами сквозь шум мотора. Когда забегают в гости неслышащие знакомые, Жанна иногда удивляется, почему они ходят за ней во время разговора. Просто она уже забывает, что тем надо видеть лицо при общении.

Жанна подчёркивает:
«Разница восприятия звуков со слуховыми аппаратами и с кохлеарными имплантами ‒ огромная. Ведь после родов я совсем оглохла. СА, даже сверхмощные, мне уже не помогали. Меня даже посещали печальные мысли: «Как я буду потом, когда стану совсем старенькой? Появятся внуки. Как они будут общаться со мной, совсем глухонькой?» Плюсы очевидны. Из минусов ‒ громоздкая аппаратура. Хотя уже наладили сейчас выпуск более миниатюрных моделей. Но пока они недоступны. Не бойтесь! Это дверь в совершенно удивительный мир, яркий звуками и возможностями! Глухим и слабослышащим родителям глухих детей: не лишайте своих чад удовольствия! Риск минимальный, зато потом дети вам скажут: «Спасибо!» Но с детьми обязательно надо много заниматься! Каждый день заниматься, год, а то и два, и три! Зато потом будете наслаждаться их успехами в обычной школе и в жизни среди обычных слышащих ребят. Понимаете, как классно отвечать тем, кто тебе в спину говорит: «Привет!» Мне есть с чем сравнить и знаю, что говорю. Но до идеала мне всё ещё очень далеко! Но я знаю, что то, что я могу – ещё не предел!»

 

ИСТОРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ: РИСКОВАЯ БАБУШКА

КИ ИЛИ НЕ КИ? И снова о кохлеарной имплантации
Людмила

Челябинка Людмила оглохла в 15 лет от уколов антибиотика синтомицина. Лечили менингит. Тогда она заканчивала восьмой класс общеобразовательной школы, занималась музыкой. Мир звуков на всю жизнь остался в слуховой памяти. Перемерили все возможные слуховые аппараты, от доступных до самых дорогих. Ни один СА не подошёл. 40 лет она жила в полной тишине, в мире жестового языка.

Люда проработала экономистом более 20 лет в СРП ВОГ Челябинска. Выросли четыре слышащие дочери. Появились маленькие внуки. В 55 лет Людмила узнала, что в питерском НИИ ЛОР операции КИ делают не только детям, но и взрослым. Она попросила дочь позвонить в ту клинику. Там её записали в очередь на операцию, прислали направления на анализы по месту жительства. С результатами исследований в назначенный день поехала в Питер. Конечно, ей было немножко страшно идти на операционный стол. Но её уверили, что отрицательных последствий не будет.

Кохлеарная имплантация прошла нормально и в первый, и во второй раз. Хотя в первый раз, после того, как очнулась от наркоза, болела забинтованная голова. Но к утру боль утихла. После операции на второе ухо, спустя 1,5 года, голова уже не беспокоила после наркоза.

После первой операции бинт с головы сняли уже на третий-четвёртый день. А ещё через день-два выписали домой. За ухом оставался небольшой шов, сделанный бионитками, которые сами потом рассасываются. Через месяц шов зажил, и клиника пригласила Людмилу на подключение импланта. Она вспоминает тот день:
«Мир начинает звучать! Мои первые звуки после подключения были какими-то инопланетными ‒ «ци-и», «ци-и»… Это в кабинете у врача. Вышла в коридор ‒ резкие звуки шагов, особенно на каблуках. Пришла в палату, телевизор работал, шло какое-то шоу. Речь, молчание, аплодисменты, смех. Я только это и могла различать. Шок вызвало то, что показывают человека, его губы сомкнуты, а речь звучит. Я так отвыкла от этого за 40 лет! Центр разборчивости речи в моём мозгу начал восстанавливаться, но не сразу ‒ понадобилось время. Я постоянно что-то слушала – то ТВ, то радио, то музыку. Кстати, музыка с КИ слышна отлично! Причём сразу же после операции. Для музыки центр разборчивости речи не нужен. Улучшения шли постепенно. Из минусов КИ отмечу, что в первый месяц нежелательно ездить на метро. Давление под землёй может спровоцировать шишку, вздутие под кожей головы. Так было у меня после второй операции, поэтому выписали домой не через 6 дней, как в первый раз, а через 10 дней. Но потом уже никаких ограничений нет».

Слышащие члены семьи новый слух мамы и бабушки встретили на ура. После того, как она вернулась из Питера с подключённым имплантом, ей стали доверять внуков-грудничков, ведь плач ребёнка она стала слышать даже из-за закрытых дверей.

Прошло 8 лет после операций. Людмила ‒ бабушка девятерых внуков ‒ спокойно различает закадровый голос в передачах по телевидению и многое из того, что говорят. Но конечно не всё, и уверенное 100% понимание речи есть, когда она видит лицо собеседника. Субтитры ей нужны, особенно при шумовом фоне. Всё-таки возраст и 40 лет тишины сказываются… По телефону разговаривает с дочерями, со знакомыми и свободно их понимает. Слышит тиканье наручных часов, слышит, как капает вода из-под крана.

Каждый год требуется делать поднастройку речевого процессора – того самого, похожего на заушный СА. Длится эта процедура 20-30 минут и стоит 3000 ₽. Врачи из Петербурга специально приезжают в Челябинск, чтобы сделать настройку всем местным КИшникам, которых в Челябинской области более 100 человек, включая детей. Никаких других расходов на КИ, заверяет Людмила, не нужно. КИ даёт практически те же самые звуки, что и природный слух, ну может быть тихого шёпота не слышно. Полная реабилитация всё ещё впереди.

Сам процессор меняют раз в 5 лет – бесплатно! Людмиле в ЛОР-отделении областной больницы выдают коробку с новым процессором и запчастями. Старый процессор не отбирают, даже если он ещё работает. Разумеется, при купании, при нырянии, при занятиях активным спортом процессор снимается, и человек снова становится глухим на время.

 

КИ ИЛИ НЕ КИ?

Конечно, эти четыре истории не дают полную картину, позволяющую принимать однозначное решение – делать КИ или не делать. Прежде чем решиться на операцию себе или своему ребёнку, требуется, как говорится, семь раз отмерить, а потом уже резать. После установки КИ обязательно нужны усиленная кропотливая реабилитация и поддержка близких. Если сравнить отношение самих глухих к КИ двадцать лет назад и сейчас, то мы видим, что всё больше и больше неслышащих не отвергают возвращение своего слуха с помощью кохлеарного импланта. Исчезнет ли в будущем общество глухих и жестовый язык из-за КИ? Не думаю. Люди с КИ, если снимут речевой процессор, остаются глухими, и ЖЯ никогда им не помешает.



ЗАМЕТКИ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА:

Делать или не делать кохлеарную имплантацию – решают либо родители глухого ребёнка, либо сам глухой в совершеннолетнем возрасте. Другое дело, что в индустрии КИ, если судить по стоимости операции, ворочают сотнями миллионов рублей, так что чиновники от медицины, очевидно, заинтересованы не только лишь в «избавлениии несчастных людей от недуга», если до сих пор не организовали толком систему реабилитации. Щедро раздаются квоты неслышащим детям без разбору, без учёта, без анализа – так ли уж необходима КИ. Ведь при небольшой потере слуха от 1 до 3 степени проще, дешевле и практичнее обойтись современными слуховыми аппаратами. СА не стоят на месте, они прогрессируют, становятся всё мощнее и тоньше в настройках.

КИ полезен только при 4 (пограничной) степени и глухоте! Вот с такими большими потерями слуха СА не справляются, хотя в них что-то можно слышать, но не тиканье часов и не шёпот на расстоянии пары метров. А значит, стопроцентного понимания речи слуховые аппараты «настоящим глухим» не дадут.

И ещё один важный момент: мало поставить КИ, необходима реабилитация. С имплантом ребёнок учится заново слышать и слушать, в его мозгу начинают разрабатываться зоны, отвечающие за различение звуков и понимание речи. А это значит, что КИшник должен постоянно находиться в речевой среде, постоянно должен тренироваться в устном общении и восприятии речи. Весь процесс должен контролировать и направлять специалист, а также все свои силы должны отдавать родители, родственники.

Взрослым, решившимся на КИ, легче – они осознают необходимость слуховых тренировок, сами стараются слушать собеседников, телевизор, радио, музыку. А ребёнок-то важности этого всего не понимает, и он нуждается в чёткой системе контроля и сопровождения под руководством родных и специалиста! А вот со специалистами по реабилитационному КИ-периоду у нас в стране плохо. Система реабилитации КИшников толком не выстроена.

История со Стёпой подтверждает наплевательское отношение к людям: не было рядом толкового человека, который бы поговорил со Степаном, изучил бы уровень его развития, его окружение, его устремления и жизненную позицию и сказал бы: «Степан, тебе КИ делать не надо, у тебя не будет речевой среды, да и сам ты не стремишься выходить из зоны комфорта». И тогда квоту, потраченную на Степана, отдали бы более нуждающемуся в операции человеку, а самого мальчика не мучали бы бесполезной операцией…

В общем, если нет речевой среды, нет реабилитации – то КИ делать бессмысленно. Вот почему в школах для глухих так много детей-КИшников, которые не говорят голосом, не понимают устную речь, предпочитают ЖЯ и целиком погружены в субкультуру глухих. Им просто сделали операцию и бросили, тем самым сведя пользу КИ к нулю.

Взрослым глухим прежде чем делать себе КИ, надо поразмыслить, оправдан ли такой шаг. Если ты всю жизнь среди глухих, если работаешь среди глухих, отдыхаешь среди глухих, то зачем тебе КИ?

Ещё в 2009 году газета «Мир глухих» (майский номер) писала о том, что информация о пользе КИ – односторонняя, что идёт пропаганда и навязывание кохлеарной имплантации всем, без учёта состояния слуха и без выстроенной системы послеоперационной реабилитации. Материалы того номера «МГ» смотрите здесь (разворот «Кохлеарная имплантация» на страницах 6 и 7).

А так, сама по себе кохлеарная имплантация вещь весьма полезная для тех глухих, которые не хотят замыкаться в ЖЯ-субкультуре и постоянно нуждаться в переводчиках и субтитрах. В истории про Жанну упоминалась семья глухих, которая сделала КИ своей дочке. Об этой девочке и её родителях сама Жанна писала в газете МГ в 2015 году. Читайте здесь.

Также в другом номере «МГ» за 2015 год была опубликована заметка Марины Авриной о позднооглохшей воспитательнице Курчатовской школы (школы № 101) Елене Голубкиной, сделавшей себе КИ. Заметку «Возвращение к звукам» читайте здесь.


Аврина МаринаТекст: Марина Аврина
562